В год 100-летия Ачитского района будет уместным вспомнить о славных трудовых подвигах наших земляков. Когда-то в районке, говорят, уже был напечатан очерк «Заря» Михайлова Ивана Захаровича, который родился в Артинском районе в деревне Березовка в 1903 году. Был призван на Великую Отечественную войну из Полевского района. Служил пулеметчиком в 30-й гвардейской стрелковой дивизии. Погиб у села Шатеш Темкинского района Смоленской области 25.08.1942 года. Там же был захоронен. По сведениям из боевого донесения на руднике Зюзелка Полевского района у него жила жена Михайлова Александра Васильевна. И, несмотря на столь короткую жизнь, Иван Захарович был участником ВСХВ (Всесоюзная сельскохозяйственная выставка), написал этот очерк, и в 1940 году его уже напечатали в Свердлгиз. В надежде, что повествование будет интересно всем – и старшему, и молодому поколениям — печатаем этот очерк.
А пока в районе дело тянулось, в колхозе шла горячая работа. С осени были созданы лесозаготовительная и строительная бригады.
Николай Чернышев, недавно вступивший в колхоз, был назначен бригадиром и уехал в лес и жил там безвыездно, заготовляя материал для будущего строительства. Руководить строительной бригадой был приглашен Иван Михайлович Ладыгин – потомственный плотник, исходивший с топором многие десятки сел и деревень. Его бригада рыла котлованы для лесопилки, теплицы, ямы для зерноскладов и скотных дворов.
К ноябрю эти бригады подготовили все для начала строительства, дело оставалось за лесопилкой. Но где ее взять?
Рама была найдена быстро. Застопорилось дело из-за двигателя. Будучи в Свердловске, в Реммаштресте, Тернов проведал, что где-то в Днепропетровске, на станции Марганец, один из промколхозов продает локомобиль. Через посредбюро была заключена сделка и выставлен аккредитив на 12 тысяч рублей.
В начале февраля 1937 года Тернов выехал в Днепропетровск для осмотра локомобиля. Вот, наконец, станция Марганец, промартель. Здесь машина, ради которой он ехал тысячи километров. Но когда он увидел двигатель, долго молчал ошеломленный, потом, трезво оценив ситуацию, сказал: «Влипли!»
На берегу реки перед ним стоял полуразрушенный допотопный паровик. Вся арматура, мелкие части были растащены. Шлепая в валенках по лужам, Тернов прибежал в правление промартели.
– Это обман! Спасибо на такой машине. Меня с ней колхозники домой не пустят. Он сел на первый поезд, приехал в Днепропетровск и отозвал аккредитив. Обескураженный неудачей, он не мог найти себе места.
– Купил!.. Позорище на всю жизнь! Что делать? Как показаться домой?
– И тут же успокаивал себя.
– Держись, Тернов! Есть еще Москва. Без локомобиля не возвращайся. Так вопрос стоит!
Под утро курьерским поездом Тернов уже мчался в Москву. Явившись в Наркомзем, он обошел десятки кабинетов, сидел в приемных, ждал, с обычной горячностью доказывал начальству:
– Вы понимаете положение: как нашему колхозу нужен локомобиль! Люди без квартир…
– Понимаем, товарищ, но где взять машину, – пожимали плечами собеседники.
Шли дни. Но не было надежды на получение машины. Оставался один выход – обратиться к товарищу Сталину. Он поможет! Он выручит! До глубокой ночи сидел Тернов над письмом. Он старался писать короче, деловитее, чтоб не отнимать у Сталина лишней минуты. Ведь у него столько дел, столько забот!
Действительно, нужно ли отвлекать его своей жалобой? «Все ли сделано мной, – думал Тернов, – так ли уж безнадежное положение?» И как всегда в трудные минуты он подбодрил себя: «Не теряйся, Тернов…» Он положил недописанное письмо в брезентовый портфель, лег в кровать и уснул, как убитый.
А назавтра целый день он метался по различным «посредспросам», конторам заводов и предприятий Москвы в поисках «продажного» локомобиля. К концу дня усталый, измотавшийся, он оказался в Сельхозснабе. Зашел в буфет перекусить. К столу, за который сел Тернов, со стаканом чая подошел высокий, молодой человек. Они разговорились. Человек оказался инженером Сельхозснаба Сергеевым. Тернов рассказал ему о причине приезда в Москву, о всех неудачах.
– Ну и как вы думаете дальше? – спросил инженер.
– Дума одна – без результатов в колхоз не возвращаться. Приехать с пустыми руками, вы же понимаете, что это значит в нашем деле?! А ничего не выйдет – Сталину напишу.
– Да, – вздохнул Сергеев, – конечно, к товарищу Сталину обратиться можно, дело обязательно выйдет.
Но… он ведь так занят… Знаешь что? Давай попробуем вместе, я тебе помогу. У нас, кажется, есть что-то. Пойдем к моему начальнику. Остался недопитым чай. Тернов с Сергеевым ушли в кабинет к начальнику, а через час, выходя из кабинета, Тернов крепко пожал руку инженеру.
– Спасибо, товарищ Сергеев, от души благодарен. Мне просто не верится. Теперь наш колхоз пойдет в гору – так вопрос стоит. Сергеев улыбнулся.
– Это просто удачный случай, я тут не причем. До свиданья, желаю успехов, товарищ председатель! Не мог Александр Тернов удержаться. Он соскочил с троллейбуса у центрального телеграфа и впервые за многие дни путешествия послал в колхоз весть: «Все благополучно Москве получил наряд локомобиль». А вечером взял билет и выехал домой. А дома члены правления с этой телеграммой чуть ли не ходили по домам. Марфа Попкова прибежала к Марье Гавриловне, жене Тернова.
– Слушай-ка, Маня, Тернов жив и здоров и машины добился.
– Ну, слава богу. А Еким Егорович назло пошел к Кузьме Патракову. Он прошел в передний угол, сел на лавку, молча вытащил кисет, закурил, потом спросил:
– Ты знаешь, Кузя, зачем я к тебе?
– Как я могу сказать…
– Тернов-то телеграмму из Москвы отбил. Локомобиля добился, – лукаво прищурясь, сообщил Еким Егорович, – а ты все говорил…
– Но, – заносчиво произнес Кузьма, – телеграмма еще не движок, тесу не напилишь.
Видя, что и это известие не проняло Кузьму, Еким Егорович сплюнул и в сердцах сказал:
– Ну и чёрт же… Вскоре по приезде Тернова была установлена лесопильная рама. Но движка еще не было. Два — три раза в день звонили на станцию Уфимка, но оттуда сообщали:
– Не поступал.
– Прошел месяц. Из банка позвонили, что за истечением срока аккредитив из Москвы вернулся обратно. На этот раз встретились Кузьма с Екимом Егоровичем. Кузьма поклонился: – С движочком вас, Еким Егорович…
– Какой ты, я гляжу, умный, – невозмутимо ответствовал Еким Егорович, – только не знаю, чему радуешься, голова-а…
На этом и разошлись. Правление возобновило аккредитив и одновременно написало жалобу в газету «Экономическая жизнь». Через несколько дней Тернов получил из редакции ответ:
«Письмо ваше о невыполнении заводом наряда расследуем и примем необходимые меры к скорейшему выполнению». …Зима 1936 – 1937 года.
Теснота в избах, почти нет помещений для зимовки скота. Правление в этом виновато. Оно настояло на приеме новых членов артели, набило в каждую избу по 3-4 семьи, из-за этого хлеб не разделили по трудодням, говорили,отстало настроенные колхозники. А насчет лесопилки судили так: ни денег, ни движка.
К началу весны некоторые начали уезжать из колхоза. Выбыло три семьи. Правление напрягало все силы, удерживало людей в колхозе. Как и в первые дни после раздела, собирались собрания, проводились беседы в бригадах, на квартирах.
– Отдельные элементы, – говорил Тернов на собрании, – пытаются разбить колхоз на два лагеря: на «старых» и «новых» колхозников.
Посеять раздор в нашей семье, этим самым заставить правление отступить от намеченных планов. От лица правления и актива заявляю: отступать не будем.
Наше дело только наступать – так вопрос стоит.
Мы и дальше будем принимать людей в колхоз. После того, как мы провели зиму, проделали громадную работу по подготовке к строительству, извиняюсь, назад не пойдем! Кто хочет показать, что он трус, пусть идет, куда ему хочется, а колхоз пойдет своей дорогой. Так вопрос стоит!
Наступала весна.
В колхозе развертывались предпосевные работы. Бригады Николая Чернышева и Николая Глазкова готовили инвентарь, вывозили местные удобрения. Марфа Попкова с огородной бригадой отбирали лучшие клубни картофеля на семена.
В один из этих дней, засидевшемуся в правлении председателю колхоза позвонили из района, интересуясь подготовкой к севу.
– Вообще-то не плохо, – кричал в трубку Тернов, – только вот двигателя не можем дождаться, теряем всякую надежду, видно не судьба. Не успел председатель пожаловаться на судьбу и повесить трубку, как снова зазвенел телефон.
– Слушаю! Я Тернов! Неужели?..
Ну, спасибо… за хорошую весть… Взволнованный, он выбежал на улицу, потом снова вернулся и позвонил.
– Дайте срочно МТС. Это МТС?
Товарищ директор, у меня праздник: только что сообщили с Уфимки – прибыл нам локомобиль, помоги вывезти.
Через час из машинотракторной станции на Уфимку шел трактор, а к вечеру в «Зарю» был доставлен новый локомобиль мощностью в 36 лошадиных сил. Прошло около шести дней. Двигатель был установлен, опробован и пущен в ход. Почти весь колхоз сбежался посмотреть на пуск лесопилки.
И когда первый ствол многолетней сосны прошел раму и распиленный развалился желтым пахучим тесом, Еким Егорович отыскал в толпе Кузьму и, указывая пальцем на локомобиль, торжествующе спросил:
– Кузя, ты скажи мне: это телеграмма или движок?..
Продолжение следует…
Свежие комментарии