В год 100-летия Ачитского района будет уместным вспомнить о славных трудовых подвигах наших земляков. Когда-то в районке, говорят, уже был напечатан очерк «Заря» Михайлова Ивана Захаровича, который родился в Артинском районе в деревне Березовка в 1903 году. Был призван на Великую Отечественную войну из Полевского района.
Служил пулеметчиком в 30-й гвардейской стрелковой дивизии. Погиб у села Шатеш Темкинского района Смоленской области 25.08.1942 года. Там же был захоронен. По сведениям из боевого донесения на руднике Зюзелка Полевского района у него жила жена Михайлова Александра Васильевна. И, несмотря на столь короткую жизнь, Иван Захарович был участником ВСХВ (Всесоюзная сельскохозяйственная выставка), написал этот очерк, и в 1940 году его уже напечатали в Свердлгиз. В надежде, что повествование будет интересно всем – и старшему, и молодому поколениям — печатаем этот очерк.
На следующий день новая колхозница была послана в огородную бригаду помочь на очистке парников. Марфа Александровна встретила ее и подумала вслух: «Ну чего она наробит в этих баретках».
– Простынешь ведь… Как тебя зовут? – пожалела Марфа.
Ничего, я привышная. А фамилия у меня Хабарова. Что надо делать, давайте.
Нет-нет да и взглянет Марфа на ноги Хабаровой.
– Сходила б в теплицу, погрелась…
– На работе мерзнуть некогда. Марфе пришлась по душе упорная пришелица. Вечером она нарочно зашла к Тернову.
– Девка с характером, упорная. С первого раза берется, не знаю, как будет робить.
– Если сейчас выдержит, то мы не прогадали. Нам каждый человек нужен. На днях мы ее перебросим в полеводческую бригаду Чернышева. Народу там маловато.
– У Чернышева-то мало? – удивилась Марфа.
– Куда же девался народ? – Никуда не девался, – возразил сидевший тут же Чернышев.
– Весна, работы больше стало. А есть и такие, которых выгнать нельзя. Тернов знает, не только я, он сам несколько раз ходил… Не идут, говорят: мы старики, отдохнуть надо.
– Это ты про кого?
– Смольниковы, к примеру. Действительно, дед Пал Михайлович «сбился с пути». Со старухой они получили свыше тысячи рублей деньгами, более двухсот пудов зерна, овощей и решили пойти на боковую.
– Куда нам с Ивановной, – хвастался он, – заработанного в три года не прожить, отдохнем до тепла. – И на все просьбы бригадира решительно отказывался пойти на работу.
– Вон, – указывал он на сноху, – ей работать надо. Молода, жизнь впереди, а нам что…
Сноха улыбалась. Она понимала, что старики неправы. Однако у нее не хватало смелости перечить свекру и молчала. Пришла она однажды в правление. Здесь что-то подсчитывал бригадир Чернышев.
– Товарищ Чернышев, разреши мне сбегать в Ачит, сегодня же вернусь. Посылку надо послать мужу. Бригадир оторвался от бумаг:
– Я не соглашаюсь на это. Просись у председателя, – отпустит, не возражаю.
– Товарищ Тернов, отпустите? – А по какому делу?
– Посылку мужу отправить да письмо…
– Письмо? Слушай-ка, ты захвати и мое.
Написал я твоему мужу давно, да все конверта нет отослать. Тернов достал из стола сложенный вчетверо листок бумаги и подал его.
– Пожалуйста, положи в свой конверт. Только не задерживайся в Ачите.
Сияющая отпускница выскочила на улицу и быстро направилась к дому. По дороге она вспомнила про письмо Тернова. «Прочитать или не читать? Нет, нехорошо. А вдруг там что-нибудь секретное? Почему он тогда не запечатал и отдал ей на руки?» Как-никак, а любопытство взяло верх. Сойдя с дороги в лесок, она прочла письмо председателя. В нем Тернов сообщал о жизни, успехах колхоза, планах на будущее. «Все хорошо, товарищ Степан, – заканчивал Тернов, – только есть у нас в колхозе некоторая группа людей, не желающих выполнять распоряжения бригадиров и правления. Это относится и к твоим родителям. Сейчас у нас горячая работа, готовимся к посевной, а они ни за что не выходят на работу, в то время, когда нам каждый человек дорог. Старики все твердят: «Нам теперь на три года хватит». Прошу оказать свое воздействие, чтобы они не позорили себя перед вами. До свидания. Известный вам А. Тернов».
Ей сначала неприятно, неудобно было за стариков. И она подумала: «А что если оставить письмо, не отсылать, будто бы не дошло». Не хотелось волновать мужа. До этого ли ему на службе. Она шла к дому и не знала, как поступить
– Ну, что, разрешили? – встретила ее свекровь.
– Собираться надо.
Свекровь завязывала в подшалок любовно обшитую посылку сыну. Накормила на дорогу сноху. Давала необходимые напутствия. Та слушала, а сама все думала о письме: «Отсылать или не отсылать?». Перед самым уходом она решила сказать об этом письме свекрови.
– Мамаша, знаешь, что? Председатель говорит, что он про вас с дедушкой Степе написал.
– Чего это? – не поняла Ивановна.
– Степе, говорю, про вас с дедушкой написал, что отказываетесь работать.
Ивановна часто заморгала глазами, села на кровать. Перепугалась старуха. Катерина ушла. Неизвестно, как встретил старик сообщение Ивановны о письме председателя сыну, только на следующий день рано утром вдвоем они прибежали в правление. Вид у Старика был решительный, сердитый до невозможности. Запыхавшийся, он первый вбежал в контору и только хотел отчаянно загнуть по адресу председателя, но тот опередил его.
– О! А говорили Пал Михайлыч не придет. И как это людям охота болтать на человека.
Старик был обезоружен. С досадой он глубоко вздохнул и молча сел на скамью. Глядя на него, села Ивановна и тоже вздохнула. А председатель продолжал разговор о них уже с бригадиром.
– Куда? На сортирование семян. Пусть отгребают зерно, работа легкая для стариков. Глядишь, двух молодых заменят.
— Верно, Пал Михайлыч? – спросил он вдруг деда.
– Знамо, молодым иная работа найдется, – выручила старика Ивановна. Дня через три на зерноскладе заканчивали сортирование семян. Старик с лопатой на плече отошел в сторону, махнул рукавицей, подзывая председателя.
– Ох-х и хитрый же ты, Лександр. Ей богу… – Приходится, Пал Михайлыч. Время ответственное.
…Улеглись последние мартовские метели. Воздух стоял неподвижным и теплым. Светло-коричневыми стали дороги, на них весело расхаживали грачи. На полях лежал снег ноздреватый и грязный. Из леса в речку Ачит потекли желтоватые, болтливые ручьи. Задымились поля голубой испариной.
Весна
Облюбовал место и выехал в поле с пасекой в 200 ульев Еким Егорович. Все реже стали попадаться на глаза люди из овощной бригады, звенья Палагеи Митюхляевой и Марии Лепихиной во главе с бригадиром Марфой Попковой днями не выходили из теплично-парникового городка. Они бились с упоением за сохранность каждого кустика рассады капусты, огурцов, томатов, за сохранность каждого ростка яровизированного картофеля. Вышли с лукошками в поля севачи Федор Крашенинников, Николай Глазков рассевать минеральные удобрения.
Полеводческие бригады, по инициативе комсомольцев, засылали друг к другу отряды всевидящей «легкой кавалерии» под руководством комсомольца Раздьяконова для проверки готовности каждой из них к севу.
Чтобы показать свою готовность, устраивались пробные выезды. То в Нижней Мельнице, где живет вторая бригада Ивана Хрущева, то на центральной усадьбе у Николая Чернышева вдруг производилась в назначенный час тревога, и выстраивались сеяльщики, борноволоки, пахари, подвозчики семян, горючего, конюхи, готовые по приказу хоть сейчас начать сев. Так проходили последние предпосевные дни.
…Пришли из машинно-тракторной станции тракторы. Два-три дня спустя могучим рокотом моторов разбудили, растревожили они застоявшуюся тишину. Борноволоки, пахари, трактористы, прицепщики начали работу.
Вышла общеколхозная стенная газета «За сталинский урожай» с крупным аншлагом:
«По-большевистски проведем весенний сев!»
Рядом с пространной передовой был полностью напечатан план агротехнических мероприятий, выполнить который на 100 процентов призывались колхозники и колхозницы.
В бригадах и звеньях разгоралось социалистическое соревнование. С огромным подъемом работали старики, молодежь, подростки на полях.
Сеяльщики первой бригады Николай Глазков и Федор Крашенинников, борновальщик Андрей Глазков показывали высокие образцы производительности труда, выполняя полторы-две нормы выработки.
Колхоз в срок и высококачественно посеял 315 гектаров яровых.
Шефом огородной бригады был сам председатель. При его помощи бригада Марфы Александровны точно выполнила намеченный агротехнический план. Было посажено 15 гектаров картофеля, больше четырех – капусты, гектар с четвертью огурцов, полтора гектара помидоров, два – свеклы и один – моркови.
Много труда положила бригада на колхозном огороде. Провела двукратное окучивание картофеля, подкормку, целыми днями не выходили колхозницы с полей, ведя непрерывную прополку участков.
Год был тяжелым, засушливым. В течение двух месяцев хоть бы капля дождя, и метеорологи не обещают. Что делать?
Бригада вместе с правлением собралась на совет. Поливать надо поля, но разве это можно сделать? Поставь хоть весь колхоз от мала до велика — не наноситься воды. Наконец, выход был найден – приспособить для этого дела бочки. Мысль чудесная! Идея искусственного орошения полей.
И вот поставили на специальные дроги несколько бочек, приделали к нижней их части пожарный рукав, и началась поливка конной силой. Везет лошадь бочку по полю, сама идет в междурядье, колеса так же между рядами. Один человек лошадь ведет, другой рукавом орудует — легко и быстро.
На глазах повеселели растения. Распрямлялись стебли, листья становились ярче, упруже. Одним словом, жизнь сотен тысяч растений была спасена. Огород обещал дать хороший урожай.
Зерновые росли прекрасно, несмотря на отсутствие «дождичка». Здесь также победила стихию передовая советская агротехника и хозяйский любовный уход за посевами. Богато удобренные органическими и минеральными удобрениями, обработанные по всем правилам сельскохозяйственной науки, колхозные поля зеленели густыми, могучими всходами.
Август 1938 года.
Пришли газеты. На первых страницах крупным шрифтом выделялся заголовок: «ЗАКОН О ВСЕСОЮЗНОЙ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ВЫСТАВКЕ»
«Верховный Совет СССР, – говорилось в законе, – отмечает огромное значение, организуемой по решению Правительства, Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в деле дальнейшего подъема социалистического сельского хозяйства в СССР.
Всесоюзная сельскохозяйственная выставка, которая призвана достойно отобразить великие достижения социалистического сельского хозяйства СССР, показать лучшие образцы всех отраслей сельского хозяйства, продемонстрировать во всем многообразии мощь и богатство сельского хозяйства республик, краев и областей Советского Союза, – должна дать мощный толчок социалистическому соревнованию колхозов и колхозников, и всех работников сельского хозяйства для умножения достижений сельского хозяйства, будет содействовать подтягиванию всей массы колхозов и совхозов до уровня передовых с тем, чтобы обеспечить дальнейший неуклонный подъем сельского хозяйства, рост изобилия сельскохозяйственных продуктов, зажиточности и культурности колхозных масс…»
Назавтра члены правления, бригадиры, комсомольские чтецы с газетами ушли в бригады знакомить колхозников с новым законом. На токах, у комбайна, на картофельном поле, в животноводческих фермах состоялись оживленные беседы о предстоящей выставке. Вопрос был поставлен так: во что бы то ни стало завоевать почетное место на всенародном смотре побед социалистического земледелия.
После читок начинались беседы, затем они превращались в своеобразные летучие митинги.
– Мы имеем все возможности, – говорил председатель, сидя в кругу колхозников бригады, – получить место на выставке, если мы вовремя и без потерь проведем уборку хлеба и овощей.
– Если уж так, то надо биться за каждое зернышко, – заявил бригадир Николай Чернышев, – всех поднять на ноги, старых и малых, чтоб они подбирали каждый колосок на жнивах.
Добиться участия на выставке – таково было решение полеводческих бригад, огородниц, работников ферм.
Звенят самосброски, сноповязалки, вырастают тысячи спелых, цветистых суслонов. За вязальщицами, вооруженных граблями, ходили ребята из пионерского отряда: Лида Митюхляева, Ваня Попов, Маня Субботина, подбирая оставшиеся колосья. На взгорье, на большой массив, вышел мощный степной корабль. Из бункера в кузов машины потекло зерно золотым ручьем.
Развернулась вовсю горячая колхозная страда.
Продолжение следует…
Свежие комментарии